You are currently viewing a forest-city overruns the parquet floor
Mark Wingrave, Opening and Closing, 2021

Language: Russian 
Poet: Evgenia Rits 
Translator: Mark Wingrave with Tatiana Bonch-Osmolovskaya


a forest-city overruns the parquet floor

Two poems by Evgenia Rits translated by Mark Wingrave

Evgenia Rits (Nizhny Novgorod) is a poet, critic, and a co-editor of the online journal Polutona. Born in 1975, she graduated from Nizhny Novgorod University with a Ph.D in philosophy. She is the author of three poetry collections: Ona dnyom spit (2020); Gorod bolshoi. Golova bolit (2007); Vozvrashchayas k lyokhosti (2005) and has published in the journals VozdukhNovoe literaturno obozrenie, and Volga, as well as the online journals TextOnlyUral, Цирк “Olimp,” ArtikulatsiiaPolutona
Dvoetochie, et al. 

Mark Wingrave is an artist and translator who lives in Australia. He is interested in the interplay between translation and ekphrasis. Mark has exhibited internationally and many of his recent exhibitions are dedicated to the visualisation and translation of Russian literature. In particular, he has worked with texts from Elena Shvarts, Nikolai Gogol, and Evgenia Rits. His poetry translations from Russian to English have appeared in Articulation/Transitions, Russian Free Verse, Azuria, and Soanyway (collaboration with Gala Uzryutova). Future projects include residencies at Petrozavodsk (Karelian Art Residence) and Ulyanovsk (Literary Residency). 

* * *

Между деревянным и древесным  
Есть такое состоянье вещества,      
Что оно качается над лесом,
Точно прошлогодняя листва.
По дорогам тает месяц лета,   
Месяц осени и месяц ноября. 
Колокольчик бьёт себя по веткам,        
Из себя растеньям говоря:     
«Братья леса, сёстры лесопарка,
Голые копатели высот,
Если бы вы знали, как мне жалко
Наш неувядающий народ,
Тот, что станет шкафом и шкатулкой,
Но не перестанет быть совсем
И построит запылённый, гулкий
Город изнутри кирпичных стен.
В городе не то, чтобы ребёнок
Потеряется, а сам себе старик
Под минутный скрежет шестерёнок
Выйдет на дорогу между книг».
Деревянный колокольчик умолкает,
Дровяные щели тишина
Забивает, такая,
Что почти оттуда не слышна.
Город леса выйдет из паркетин
По мастикой выжженой земле
И жильца потерянного встретит,
Вовсе не готового к зиме.

* * *

There’s a certain state of matter
between wooded and wooden,
that sways and blows the forest,
like the leaves of years gone by.
Over the roads, the moons and moons
whittle down summer to November.
А bellflower beats its limbs,
calls out itself to the plants:
“brothers sisters of woodland and forest,
naked diggers of the heights,
if you knew the grief I feel
to see our live unfading kin
turn to cupboard and casket sides,
but it won’t stop happening
for inside brick walls
an echoing dusty city will be built.
It’s not just a child who gets lost,
but he himself an old man wanders
at the whirring minutes of the gears,
out between his books on the road.”
The wooden bell falls silent still,
and from the cracks in deadwood
a hush exudes
so slight it’s hardly heard beyond.
And a forest-city overruns the parquet floor
weaves around the burnt polished ground
to greet a lost bewildered tenant,
utterly unprepared for winter.

* * *

Огонь отбрасывает тень,
И у теней костра
Неслышно человек и тень
Болтают до утра.
И этот влажный разговор
Болотных языков
Услышит изнутри костёр
И, тоже на язык остёр,
Сухих подкинет слов.
Сухих подкинет дров рыбак,
Поворошит в котле,
А тень его поворожит
Ногами по земле.
Рука от дыма трёт глаза,
Но дым не так и прост,
Внутрь забирается и за
Глазами строит мост.
Пойдём, товарищ, по мосту,
Закинем вниз с моста
Палёных веток густоту
До палого листа,
Хвоёных веток бересту
До красного клеста,
Копчёных меток за версту
Цепляется верста.

* * *

A flame casts a shadow,
by the shadows of the fire 
unheard a man and shadow 
talk until the morning stirs.
And so this sodden discourse
of marshland tongues
the fire comprehends 
and sharp-tongued 
lobs out dry rejoinders.
The angler, pot stirring 
puts logs on the embers,
while his shadow forecasts
his future on the ground.
A hand rubs smoke-filled eyes, 
the smoke slithers back,
slips behind both eyes and mind
and sculpts a bridge besides.
Friend, let’s find the old bridge again,
and drop scorched canopied
branches off the side
down towards the fallen leaves, 
birch bark pine tree fronds 
to a red crossbill below,
see a mile off the unbroken miles 
of smoked milestones.